Однако и в пивоварне не знали, куда девался Рюарк. В конце концов она отказалась от бесплодных розысков и возвратилась в терем, в каком месте её отец слушал нескончаемым рассказам сэра Биллингсхэма о судоверфях. Слушая их вполуха, Шанна бесшумно прошла чрез вестибюль, однако скрип входной двери привлек интерес Гэйлорда. Он поторопился к ней с просьбой присоединиться к ним в гостиной, и не принял её прощений - ей нужно было переодеться к обеду, - крепко заявив, что она и этак прекрасна.
Это был один из скучнейших вечеров в её жизни, этак как Гэйлорд был не способен произносить ни о чем ином, не считая аристократизма собственной семьи, и о том, как его фамилия станет содействовать процветанию дела Траерна. Посидев с ними некое время опосля окончания трапезы, Шанна отыскала предлог подняться к себе, в каком месте она сходу же распорядилась, чтоб изготовили ванну, сбросила костюмчик для верховой езды и выслала Эргюс дремать.
Погрузившись в горячую воду, Шанна откинулась на край ванны и стала лениво намыливать плечи. Щеки её порозовели, а серо-зеленые глаза заблестели. Но губки её были по-детски надуты. Было обидно, что она этак и не отыскала Рюарка, который не возник и за обедом. Ранее не было дня, чтоб она желая бы мимоходом не лицезрела Рюарка и не перекинулась с ним парой слов. Однако в крайнее время ей изредка удавалось с ним побеседовать, поэтому что Гэйлорд практически прогуливался за ней сообразно пятам и постоянно пытался брать её руку, что все более заключало из себя Рюарка.
Она прикрыла глаза, ощущая, как влага равномерно снимает усилие. За спиной Шанны от вечернего бриза шелестели шелковые занавески. Беда обошла стороной терем Траерна, и сейчас покой наступившей ночи нарушало только кваканье лягушек. Часы пробили 10, и с крайним ударом зазвучала некая мелодия, которой она никогда не слышала в собственных апартаментах. Раскрыв глаза, Шанна увидела на столике возле ванны достаточно огромную музыкальную шкатулку, а вблизи, комфортно развалясь в кресле, посиживал Рюарк, с нежной ухмылкой на прекрасных губках, скрестив вытянутые вперед длинноватые лапти.
Выпрямившись, Шанна с удивлением поглядела на него. Этот мещанин ощущал себя как дома. Его шапка валялась на постели, вблизи с рубахой, и на нем оставались только недлинные укороченные брюки, подчеркивавшие медно-бронзовый загар его тела.